утро — самое время…
— Тогда спать, — решил я за всех и повалился под ближайший куст, зная абсолютно точно, что рассвет наступит в половине четвертого.
А в три часа издыхающее пропищал будильник в моем мобильнике. Сотовой связи в этих местах, вероятно, не существовало никогда, энергия в трубке не расходовалась, поэтому аккумулятор пока что еще тянул.
Остальные тоже проснулись, зашевелились, зевая и нервно крутя головами. Впереди ждала неизвестность — либо смерть, либо плен. И то и другое никого не устраивало.
Поднявшись, мы в полный рост двинулись в сторону селения, совершенно не беспокоясь, что местные собаки поднимут лай. Однако местные шавки с началом боевых действий куда-то пропали.
Тьма по-прежнему стояла египетская, и селение спало. Широкая улица казалась пустынной — ни человека, ни скотины не было видно, однако, пройдя метров сто, мы едва не напоролись на темный «джип». Машина была почти незаметна. Отойдя назад, мы обогнули машину и продолжили путь, углубляясь в село. И наконец вышли на подобие площади — станичный майдан, вокруг которого располагались сразу несколько крупных домов, и тут разделились на две группы. Пара крепких домов, стоящих рядом, были прекрасным аргументом в разговорах с национально озабоченными — надо только проникнуть на задний двор, куда обычно выходят под утро мужчины.
Со мной остались Дамир, Костя Блоцкий и четверо омоновцев. Остальных увел за собой прапорщик Ильин. Между тем, обойти эти два строения было невозможно: дома прятались за высокими каменными стенами.
Костя прижался к стене, подставляя колени, руки и плечи. Я ступил по нему, словно по лестнице, и вскоре уже сидел наверху. Вторым поднялся Дамир. За ним поднялся Блоцкий и омоновец. Другой боец остался снаружи, спрятавшись в придорожных кустах.
Мы опустились на просторный двор, и в ту же секунду, гремя цепью, к нам метнулся громадный пес с разинутой пастью — молча, словно боясь спугнуть добычу. Он успел даже встать на дыбы, и в этот момент штык-нож, закрепленный у меня на стволе, ударил косматого спереди ровно меж лап. Возможно, кобель был натаскан на таких, как мы, и даже успел попробовать человечины.
Сбитый с ног, кавказец сипел, пуская между клыков кровавую пену и скребя лапами землю. Он даже не пытался вставать, и тут до меня дошло, что рассвет наступил, и что это только начало задуманного, потому что в доме раздался слабый скрип. Мы встали по бокам старинной массивной двери и замерли, словно мумии.
Дверь отворилась, на крыльцо вышел косматый черный мужик, вынул из штанов принадлежность и стал отливать прямо с крыльца в навозную кучу. Потом повел головой к воротам, содрогнулся, заметив собаку в луже крови, но было поздно: Дамир с легкостью зверя шагнул к нему сзади, ударил стопой в подколенную часть, и мужик упал на колени.
— Молчи, если хочешь жить, — шипел ему на ухо Дамир, захватывая руки и щелкая за спиной наручниками. Блоцкий тем временем заклеил лохматый рот широким куском лейкопластыря. Мужик было дернулся, но, получив между ног ботинком, приглушенно мыкнул и повалился на пол, по-бычьи нагнув голову.
— Тебе сказали, чтобы молчал, — продолжал Дамир. — Веди… И учти: сколько бы не было вас внутри — всех положим, до одного, потому что терять нам нечего. Есть оружие? Где?
Мужик жал плечами, мотал головой. Нет у него оружия.
— Сколько вас там всего? Десять? Двадцать? Где спят? Всех перещелкаем, если сделаешь что-то не так. Уяснил?
Мужик согласно кивал.
— Мы войдем, потом ты им скажешь, чтобы не дрыгались, потому что дом окружен — понятно?
Мужик, на вид ему было за пятьдесят, снова кивнул, косясь на мой автомат со штыком на конце ствола. Потом замычал, пытаясь что-то сказать.
Дамир уцепил конец лейкопластыря, и мужик в образовавшееся отверстие стал торопливо бубнить, давясь словами:
— Там эти, — слабо гудел он. — Не наши, а эти, которые вашей веры… Хохлы, может, что ли… Они напились с вечера и теперь спят вместе с оружием…
Войдя в просторные сени, мы закрыли за собой дверь на стальной засов и двинулись дальше. Дамир шел впереди, я замыкал шествие. С тихим шорохом — па-ах! — отворилась еще одна дверь. И тут в мою сторону из бокового проема выпал взъерошенный парень в пятнистой одежде.
— Куда это вы, господа? — спросил он, тараща спросонья глаза. На широком ремне у него кинжал, приличный пистолет в кобуре, ноги циркулем, а рука уже лезет, тянется к пистолету. Еще секунда — и начнут полыхать выстрелы, но мой приклад опередил ублюдка, угодив в солнечное сплетение, и паренек с южнорусским акцентом согнулся вдвое. Блоцкий торопливо разоружил его, завел руки за спину и крепко связал ременным концом, продев остатки ремня в дужку дверной накладки. Потом налепил на небритую физиономию кусок лейкопластыря.
— Чьих будешь? — спокойно спросил он, пока тот крючился. — Из хохлов?
Тот согласно кивнул. Из хохлов.
— Потом разберемся, — остановил я допрос. И дальше действовал как во сне. Еще одна дверь. Противный скрип. Рука ушла вверх и влево, попала в выключатель: в просторном помещении вспыхнул свет — на полу вповалку лежали боевики, — и в этот момент снаружи раздалась торопливая очередь. Среди застигнутых врасплох боевиков началось шевеление.
— Всем лежать! — приказал я, пустив очередь поверх разбуженных голов, и шевеление прекратилось.
Дамир бросился вбок, тычком автомата свалил одного — самого непреклонного.
— Ноги! — гремел мой голос. — Шире плеч! Лежать! — И еще раз выстрелил одиночным, прицельно, над самой макушкой у самого молодого, и тот моментально взвыл — по собачьи, щелкая от страха зубами. — Карманы! — напомнил я. — Вывернуть всем наизнанку!.. Снять ремни, спороть пуговицы на брюках! Быстро!
Оружие и боеприпасы летели к моим ногам. Трое омоновцев работали быстро, без размышлений, словно киборги из страшного голливудского фильма. Осторожный тычок ботинка в промежность, и ноги сами собой раздвигаются. Торопливый скрежет наручников — и боевик упакован. С руками, заведенными за спину, в лежачем положении, лицом вниз.
— Никому не вставать! Одно движение — и вы покойники, — продолжал я, ловя на себе взгляды тоскливых глаз. Штык с остатками собачьей крови тускло светился в электрическом свете.
— Готово, командир, — обернулся ко мне Дамир. — Кажется, все. — И к духам: — Неплохо повеселились, правда?
Но те промолчали, косясь исподлобья.
Оставив омоновцев в доме, мы с Блоцким и Дамиром вышли во двор, осторожно отворили тяжелые стальные ворота и выглянули: снаружи оказалось пусто. Дамир назвал бойца по имени, тот выбрался из кустов и торопливо вбежал к нам. В ту же секунду рассветной улицей, поднимая клубы пыли, пронесся все тот же темный внедорожник с опущенными стеклами, который
